Rambler's Top100
  
  

Традиционная культура

Базлов Г.Н.
"Мифология ножа"

-1- -2-

В мужских объединениях - партиях, артелях, каждый боец обязан был носить с собой нож или кинжал, изготовленный специально для боевого применения и более нигде в хозяйстве не применяемый.

Нож отличался односторонней заточкой, кинжал двусторонней - "двузаправленный". Применение и ношение ножа строго регламентировалось. Известны три основные способа ношения: один - на поясе, второй в голенище сапога, третий - в кармане на груди.

Нас, в первую очередь, интересует положение - "на поясе", так как мы считаем его обрядовым и более древним (До запрещения носить холодное оружие ножи предпочитали носить у пояса). Во время обряда ножи зачастую демонстрировали, вывешивая на пояс, в то время как в будни его носили скрытно. Вывешивание ножа (кинжала) на пояс было весьма функциональным в военное время.

Повсеместно в Тверской области подчёркивают связь боевого ножа с понятием о мужском достоинстве, чести, мужестве. Запрет на ношение ножа воспринимался как оскорбление мужского достоинства.

Атрибутом мужского начала нож (кинжал) предстаёт в малых фольклорных жанрах, причём образ конкретизируется сопоставлением с мужским детородным органом: "Что у казака повыше колена, пониже пупка?" Ответ: кинжал. По всей видимости, архаическому сознанию близка ассоциация поясного ножа-кинжала и мужского начала.

Весьма яркой иллюстрацией нашего предположения являются "скифские" (сколотские -?) идолы VI - V вв. до н.э., оформление которых подробно рассматривает академик Б.А.Рыбаков в книге "Язычество древней Руси". У них у всех при общей скупой обработке и минимальном наличии атрибутов (шейная гривна, рог - ритон) необычайно тщательно изображён нож (кинжал), расположенный на месте мужского детородного органа, как бы заменяя его качественно более высоким образом мужского воинского начала.

На некоторых их них не изображаются даже черты лица, но нож обязателен ибо он характеризует качество изображённого субъекта.

Весьма характерным обрядовым вызовом на бой, распространённым почти повсеместно в области, было втыкание ножа в землю (если обряд на улице, и в матицу - если в избе). Происходило это следующим образом: в конце второго этапа обряда один из бойцов, исполняя боевой танец под обрядовый наигрыш "на задор" с характерными припевками, приближался к тому, кого он желал видеть своим соперником и втыкал перед ним в землю свой нож, после чего тот выходил на обрядовый пляс, перерастающий в обрядовый бой.

Брошенный и воткнутый нож, в качестве символа вызова на бой, начала вражды, мы встречаем уже в Повести временных лет- "...Володимер же (...) посла к Давиду и к Олгови Святославичема, глаголя: "Пойдите к Городцю да поправим сего зла, еже ся створи се в Руськей земли и в нас в братьи, оже ввержен в ны нож ( т.е. - ведь брошен между нами нож) Да аще сего не правим, то большее зло встанет на нас, и начнет брат брата закалати, и погибнет земля Руская,...". Интересно, что в "Повести", для описания распри применены образные аналогии с ритуальным поединком на ножах. Вероятно, в те далёкие времена такие сравнения были совершенно понятны потенциальному читателю.

Какое толкование мы можем предложить в качестве древнего смыслового обоснования этого ритуального действия? Сразу же, со всей очевидностью перед нами предстаёт оппозиция мужского и женского начала.

Давно сложилось единодушное мнение учёных об обожествлении земли славянскими народами: мать - сыра земля, родная земля, родина мать - земля русская. Говоря об этом, мы обязаны внести некоторое уточнение. Женское - рождающее, - начало земли воспринималось не только, и не столько в сексуальном плане, сколько в эпическом. Иными словами, это не то восприятие женского начала, которое связано с удовлетворением сексуальных потребностей, а отвлеченное, космическое, всеобще рождающее.

Точно таким же - эпическим, - мужским началом, как мы выясним, традиционно наделяется поясной нож (кинжал).

Описывая обрядовое соединение этих двух эпических начал: мужского ножа - кинжала, и женского матери - земли, мы должны постараться удержаться от соблазна описать этот акт простой ассоциацией с половым актом или обрядом плодородия. Ранее мы уже выяснили, что мистерия переводит все образы обычного плана в мир ноуменозных сущностей, возвышая оценочную характеристику любого действия, преломляя его в мир волшебный.


-1- -2-