Rambler's Top100
  
  

Исследования

Филин И.
"О китайских боевых искусствах"

-1- -2- -3- -4- -5- -6- -7- -8- -9- -10-

Боевые искусства, как и всякий волшебный предмет, и табуируются, и сакрализуются одновременно. Заостряется внимание на их трансцендентальном, сверхъестественном, священном характере; в то же время, они окружены многочисленными секретами, тайнами и запретами. Для овладения этим предметом необходимо преодолеть серьёзные испытания,- по типу инициаций,- где проверяются личностные качества претендента, а также пройти ряд посвящений.

Образ главного героя,- монаха,- лишён каких-либо черт реального лица. Этот персонаж без изъянов и без шероховатостей. Он совершенен во всём и являет собой привычный фольклорный вариант эпического героя, т.е., идеальный тип личности для данной культуры.

Не составляет особого труда даже для неискушённого зрителя разглядеть в так называемом "шаолиньском цикле историй и преданий" традиционные сказочные сюжеты, знакомых ему по эпосам, былинам, сказаниям, сказкам разных народов.

Специалист же, занимающийся изучением традиционных фольклорных жанров, легко определит, что персонаж, обладающий тайными знаниями, контактирующий с посторонними силами и демонстрирующий невероятные возможности в гуманитарных научных дисциплинах классифицируется как колдун (или шаман). Тема культурной идентификации шаолиньского монаха, именно в этом качестве, ещё будет затронута в дальнейшем.

Общепризнанным считается факт исключительно народного, фольклорного происхождения многочисленных "шаолиньских" историй, сказаний и легенд19. Очевидно, они были довольно широко распространены в народной среде, поскольку отдельные фрагменты этих мифов встречаются в целом ряде литературных памятников Китая XIV-XVI в.в. (самый известный из них – "Новеллы" Пу Сунлина XIV века). Именно из толщи устной народной культуры эти предания и легенды о монахах-бойцах и попадали в монастырские хроники. При этом они в той или иной степени подвергались соответствующей обработке с целью адаптировать их к условиям жизни обители20. Подобным образом происходила своеобразная "легализация" шаолиньского мифа.

Этот миф появляется в народной культуре в XIII веке, в период завоевания Китая монголами. Образ непобедимого монаха, символизирующего собой традиционные ценностные установки китайского общества, видимо, был призван выполнять определенные компенсаторные функции в культуре, что является характерным для страны, подвергшейся разрушительному вторжению иноземцев (Кстати, подлинная китайская драма и театральное искусство появляются в это же время и их формирование обусловлено неприятием "варварской" культуры кочевников)21. Своё отражение на страницах шаолиньских хроник этот мифологический массив находит спустя длительный период времени, - подчас до нескольких столетий, - и уже в обработанном виде22. Процесс записи этого сегмента народной культуры с течением времени непрерывно совершенствовался. Помимо её исторической и хронологической адаптации к условиям жизни обители, текстологической синхронизации с монастырской летописной традицией, осуществлялось и постоянное заимствование из народной среды всё новых компонентов этого мифа – вплоть до описания формальных комплексов и специальных упражнений, оперирования боевой терминологией. Благо, материал для этого был широко представлен в деятельности различных религиозно-сектантских движений и народных школ. Трансформация первоначального замысла – простая фиксация наиболее известных легенд и преданий, - в целый проект, и его развитие происходили постепенно. Пик этого мифотворчества пришёлся на XIX и XX века (с определённой долей условности можно сказать, что он продолжается и сейчас).

Итогом всего этого процесса стало появление уже в новейшее время (II-я пол.XX в.) полномасштабной концепции о существовании в монастыре Шаолинь древнейшей школы боевых искусств. Причём формально-доказательная сторона дела, источниковый и справочно-ссылочный аппарат подстраивались под искусственно создаваемый образ.