Rambler's Top100
  
  

Исследования

Филин И.
"О китайских боевых искусствах"

-1- -2- -3- -4- -5- -6- -7- -8- -9- -10-

Безо всякого участия или какого-либо влияния шаолиньской братии происходило создание и рост в конце XVIII-начале XIX века многочисленных тайных обществ и организаций, возглавивших антиманьчжурское движение в стране. Не было их среди участников и Великой крестьянской войны (1628-1644 г.г.), и масштабной крестьянской войны тайпинов (1850-1864 г.г.), и многих других, менее крупных, вооружённых народных выступлений II-й половины XIX века, и знаменитого восстания ихэтуаней (боксёрское восстание) 1899-1900 г.г. Колониальные войны Цинской империи – I-я (1840-1842) и II-я (1856-1860) "опиумные" войны, франко-китайская война 1884-1885 г.г. и японо-китайская война1894-1895, - также прошли без знаменитых воинов.

Возражение, что монахи целенаправленно избегали участия в боевых действиях, что для них главное – "духовная практика", внутреннее самосовершенствование не выдерживает критики: напомним, что впервые идея о том, что шаолиньское ушу есть "духовный путь", что эта тренировка "тела и духа", была озвучена в начале XX века. К тому же весьма сомнительны плоды усилий и в "духовном" направлении: шаолиньские монахи не отметились хоть каким-либо вкладом в буддийское классическое культурное наследие.

В продолжении темы заметим, что выходцев из обители не было замечено и среди деятелей и участников и Синьхайской революции 1911 года, и "второй революции" 1913 года, и последовавшего затем длительного периода междоусобных войн и вооружённых конфликтов, когда за власть в стране боролись несколько милитаристских группировок.

Бурное столетие в истории Китая, - с середины XIX по середину XX в.в., - включившее в себя восстания и революции, колониальные и гражданские войны, ознаменовавшиеся подъёмом национального самосознания и ростом народных движений, - прошло мимо "лучших воинов Поднебесной". Многочисленные источники хранят дружное молчание по поводу их боевых достижений. Единственное исключение – эпизод с участием монахов из Шаолиньсы в составе сельского отряда самообороны по охране общественного порядка в одном из местных уездов в середине 20-х годов XX века. Однако этот факт не является каким-то исключительным событием – в соответствии с установками традиционного китайского общества, основу которого составляет клановая система, на каждый клан (род) возлагаются функции по защите своих членов. Поэтому в то смутное время китайской истории такой отряд самообороны (а то и несколько их), создавался в каждой деревне32.

Монастырское наследие не оказалось востребованным ни в 10-е – 20-е годы XX века, когда на волне огромного интереса в обществе к национальной культуре происходило активное развитие национальных видов борьбы, возникали многочисленные клубы, школы, общества, ассоциации, академии ушу; ни в 1949-1953 г.г., когда бурный рост ушу был обусловлен пристальным интересом государства к этому явлению и его интенсивной поддержкой.

Обращает на себя внимание и следующее обстоятельство: совокупный массив легенд, сказаний, исторических преданий, сопутствующая им летописных и архивных материалов монастыря, связанных с темой "шаолиньского ушу", резко иссякает к концу XVII века и постепенно практически сходит на нет. Время, кажется, застывает в самораскрытии шаолиньской шаолиньской традиции. Эта перемена достаточно чётко совпадает с крушением национальной государственности, началом проникновения европейцев в поднебесную империю и нарастающей стагнацией всех институтов средневекового китайского общества, переходящей в затяжной системный кризис. Данный процесс, сопровождающийся девальвацией и разложением традиционных ценностей, традиционного мировоззрения закономерно приводил к угасанию и исчезновению целого пласта культуры, в том числе и той части фольклорной традиции, которая активно "подпитывала", обслуживала шаолиньский миф. Одновременно с этим нараставшее присутствие европейцев в Китае (в первую очередь исследователей и путешественников), приносящих с собой рациональный, прагматичный взгляд на мир, способствовало формированию принципиально иного отношения к самому процессу познания окружающей действительности. В его основе лежало критическое восприятие любых явлений, а предпочтение отдавалось опыту и фактам, а не мифам и легендам. Естественно, что в таких условиях Шаолиньское предание как бы утратило импульс развития, замерло во времени; оно кануло в Лету вместе с китайским средневековьем, навеки запечатлев тот облик, в котором его застало Новое время.

В 1928 году монастырь был разграблен и сожжён шайкой бандитов (!), обезлюдел и прекратил своё существование. Монастырские территории заросли и пришли в запустение.

Действительно реальная, лишённая каких-либо мифологических напластований, "прозрачная" как сейчас любят выражаться, история шаолиньского ушу начинается только в конце 70-х годов XX века, когда благодаря усилиям группы энтузиастов и при обширной поддержке китайского правительства начались восстановление монастыря и реконструкция его культурного наследия. Шаолинь был снова заселён (правда, численность монахов, - около 100, - самая низкая в его истории), насельники приступили к тренировкам, последовали публикации исторической, обучающей и популяризаторской литературы по боевым искусствам обители. Традиционные мифологические схемы и средневековые сюжеты пережили при этом своё второе рождение. Именно этот новейший этап развития в истории монастыря неразрывно связан с активной деятельностью на международном уровне, в рамках которой происходит пропаганда и экспортирование, - а подчас и экспансия, - как китайских боевых искусств, так и, в целом, духовной культуры Востока.

Таким образом выглядит историческая ретроспектива шаолиньского направления ушу, будучи оцениваемым с точки зрения привычных нам требований доказательности, теряет весь свой мифологический антураж и предстаёт в абсолютно ином виде, чем это продуцируется массовым китайским сознанием.


1. Маслов А.А. Под сенью Шаолиньских стен, с.37
     2. Чжан Чжуаньси. " Шаолиньское ушу и Дамо никак не связаны между собой ",- цит. по Маслову А.А. Под сенью Шаолиньских стен, с.11
     3. Р. Митихата. Краткая история китайского буддизма. – цит. по Маслову А.А. Под сенью Шаолиньских стен, с.12.
     4. Маслов А.А. Под сенью Шаолиньских стен, с.13.
     5. Маслов А.А. Ушу: трагедия в ритме мажор; Кэмпо, 1993. №1, с.
     6. Вон Кью Кит. Искусство кунг-фу монастыря Шаолинь. М, 2000г., с.28.
     7. Маслов А.А. под сенью Шаолиньских стен, с.67.
     8. Маслов А.А. Под сенью Шаолиньских стен, с.21.
     9. Маслов А.А. Под сенью Шаолиньских стен, с.19.
     10. Т.ж., с.21.
     11. Маслов А.А.
     12. Маслов А.А. Под сенью шаолиньских стен, с.50.
     13. Т.ж. с. 17, 21, 23, 38.
     14. Там же, с.21-23.
     15. Там же, с.14.
     16. Там же, с.13-14.
     17. Там же, с.42.
     18. Маслов А.А. Под сенью шаолиньских стен, с.50-51.
     19. Маслов А.А. Под сенью шаолиньских стен, с.22.
     20. Там же, с.22, 35, 40, 44.
     21. Кравцова М.Е. История культуры Китая, СПб, 1999, с.53.
     22. Маслов А.А. Под сенью шаолиньских стен, с.21, 23, 38.
     23. Маслов А.А. Под сенью шаолиньских стен, с.23; он же – Ушу: трагедия в ритме мажор. - "Кэмпо", 1993, №1, с.13.
     24. Маслов А.А. Под сенью шаолиньских стен, с.54.
     25. Маслов А.А. Под сенью шаолиньских стен, с.37-40.
     26. Маслов А.А. под сенью шаолиньских стен, с.50-51.
     27. Рахманин О. Из китайских блокнотов. М., 1984, с.110-111.
     28 Стужина Э.П. Городской монастырь и средневековой город в Китае// Сб. "История и культура Китая". М., 198
     29. Маслов А.А. Под сенью шаолиньских стен, с.3.
     30. Там же, с.54.
     31. Маслов А.А. Под сенью шаолиньских стен, с.4.
     32. Вишнякова-Акимова В.В. два года в восставшем Китае. 1925-27. М., 1980. с.98-99, 278; Благодатов А.В. Записки о китайской революции 1925-27.М., 1975, с.62-63; и др.